Разделы галереи

Читальный зал < Постимпрессионизм < Страница 5



После двухлетнего пребывания в Париже Ван Гог отправился на поиски "своей Японии" - на юг, в Прованс, где поселился в городке Арль. Он поехал туда один, но, когда ему удалось с помощью Тео снять там небольшой домик, названный им "Домом художника", он проявил готовность разделить его со своими парижскими друзьями. Так как домик был очень мал, то прибыл в Арль только Поль Гоген, - мы уже знаем, как печально оборвалась их совместная жизнь: Ван Гога постиг первый приступ психической болезни, его поместили в больницу, а Гоген уехал.

Но перед этими драматическими событиями Ван Гог как художник пережил в Арле свой звездный час. Природа Прованса не обманула его ожиданий: славословия южному солнцу и южным ночам наполняют его письма, он говорит о блаженстве и неге, разлитых в атмосфере Прованса, о поэзии края цветущих роз и раскаленного солнца. Все романтическое, что было в натуре Ван Гога, откликалось на зов юга. Вместе с тем от его наблюдательного взора не ускользало, что этот светоносный край глубоко провинциален, погружен в духовную спячку, что мирок арльских обывателей уныл и для его изображения нужен сатирический карандаш Домье. "Я все больше прихожу к убеждению, что о боге нельзя судить по созданному им миру: это лишь неудачный этюд". Никогда не покидавшие Ван Гога напряженные искания высшего смысла жизни определяют то редкостное сочетание драматизма и праздничности, которым отмечено его зрелое творчество. Оно проникнуто страдальческим восторгом перед красотой мира, исполнено эмоциональных контрастов, что находит выражение в живописномязыке, построенном на контрастных цветовых созвучиях и, как никогда, экспрессивном.

Вскоре, после приезда в Арль, Ван Гог написал брату: "Я чувствую, как покидает меня то, чему я научился в Париже, и как я возвращаюсь к тем мыслям, которые пришли мне в голову, когда я жил в деревне и не знал импрессионистов. Ведь вместо того, чтобы пытаться точно изобразить то, что находится у меня перед глазами, я использую цвет более произвольно, так, чтобы наиболее полно выразить себя". Он выражает себя не только цветом, а и фактурой, необычайно пастозной, взрыхленной, порой создающей рельеф из краски, и характером мазков, бурных, несглаженных, повинующихся стремительным сигналам, идущим от мозга к руке. Через живописный почерк Ван Гога мы, зрители, как бы входим в прямой контакт с художником, чувствуем его страсть, высокий накал души, напряженный темп его работы - эти удары кистью, как хлыстом, и эти красочные сгустки, и даже какой-нибудь диссонирующий зигзаг "слышен", как вырвавшееся восклицание. Теперь он работал темпераментно, быстро, уверенно, как матерый лее, убивающий добычу одним ударом лапы. Каждое утро он "шел на приступ" и каждый вечер возвращался с новой картиной.

В Арле он создал самые прославленные - впоследствии - свои вещи: серии весенних садов, полевых работ, несколько вариантов "Сеятеля", ночное кафе, дом художника, спальню, подсолнечники, морские пейзажи, много портретов.

Винсент Ван Гог.Красные виноградники в Арле. 1888 Москва. ГМИН им А.С.ПушкинаВинсент Ван Гог. Ночное кафе в Арле. 1888 Москва. ГМИН им А.С.Пушкина

Винсент Ван Гог. Красные виноградники в Арле. Ночное кафе в Арле.


И все это были "этюды", сделанные в один сеанс, - только над "Ночным кафе" он работал три ночи. Работал Ван Гог всегда с натуры. Те немногие полотна, которые он писал, следуя советам Гогена, по воспоминанию или по воображению, получались у него слабее. "Я безостановочно поглощаю натуру. Я преувеличиваю, иногда изменяю мотив, но все-таки не выдумываю всю картину целиком: напротив, я нахожу ее уже готовой в самой природе. Весь вопрос в том, как выудить ее оттуда".

Винсент Ван Гог. Портрет доктора Рея. 1889 Москва,ГМИИ им. А.С.ПушкинаВинсент Ван Гог. Звездная ночь Сен-Реми 1889 Нью-Йорк, Музей современного Искусства

Винсент Ван Гог. Портрет доктора Рея. Звездная ночь Сен-Реми .


Это высказывание очень важно для понимания искусства Ван Гога. "Выражать себя" для него значило выражать чувства, думы, ассоциации, рожденные тем, что он видел и наблюдал: людьми, природой, вещами. Своим искусством он рассказывал не о себе, не о своей личной судьбе и душевном состоянии, а о мире вне себя. Он в высочайшей степени обладал даром отзывчивости, сопереживания, симпатического вчувствования в изображаемый предмет. Мышление его было ассоциативным: явления и вещи, которые он наблюдал, ему всегда о чем-то напоминали и возвещали, приобретая, таким образом, расширительный смысл. Еще в начале своего творческого пути он говорил: "Я чувствую экспрессию и, так сказать, душу во всей природе, например в деревьях. Ряды ветел напоминают мне тогда процессию стариков из богадельни. В молодой пшенице есть для меня что-то невыразимо чистое, нежное, нечто пробуждающее такое же чувство, как, например, лицо спящего младенца. Затоптанная трава у дороги выглядит столь же усталой и запыленной, как обитатели трущоб". И эта удивительная способность "видеть душу" во всем окружающем мире сохранялась у него в течение всей его короткой жизни. Вот почему предметы самые простые и заурядные порой выглядят на картинах Ван Гога пронзительно живыми, имеющими какой-то неизъяснимый подтекст - будь это птичьи гнезда, хижины, старые башмаки, подсолнечники, грядка капусты. Можно сказать о них словами французского поэта Жерара де Нерваля:

Рассудок у зверей не погружен во тьму,
Есть у цветов душа, готовая раскрыться,
В металле тайна спит и хочет пробудиться.
"Все в мире чувствует". Подвластен ты всему...
В арльских произведениях Ван Гога чувство всеобщей одушевленности перерастает в идею одушевленного космоса. Вся природа, в представлении художника, заряжена теми же творческими силами, которые действуют и в человеческой жизни. Единая вселенская энергия заставляет небесные светила вращаться, растения — тянуться к свету, матерей - пестовать детей, крестьянина - возделывать землю, художника - писать картины. Так, издавна любимый Ван Гогом образ сеятеля сопрягается с образом солнца, возвышается до космического смысла.

Понятно, почему творчеством Ван Гога раньше всех заинтересовались символисты. Но понятно и то, что он сам символизмом не интересовался нисколько и не находил ничего достойного внимания в искусстве Одилона Редона. Ван Гогу не было нужды изображать "неправдоподобные существа", - ему было достаточно вглядеться в обыкновенные башмаки или стулья и написать их так, как он их видит, и они "поднимались до символа". Его символика всегда имела прочную реалистическую основу. Изображая интерьер ночного кафе, он создал картину большого социального и философского содержания - образ (или, если угодно, символ) человеческого отчуждения. Писал, как всегда, с натуры, ничего от себя не добавляя: в зале светло, чисто и даже спокойно, стены красные, посередине - большой бильярдный стол, обитый зеленым сукном, осоловелые бродяги дремлют за столиками, ярко горят четыре висячие лампы, хозяин кафе, одетый в белое, стоит возле бильярда. Ничего страшного не происходит, но как зловеще выглядит эта комната, с ее красными стенами, словно впитавшими в себя перегоревшие человеческие страсти, с яростными ореолами вокруг ламп, с этим пустым зеленым столом, напоминающим надгробную плиту, стоящим на пьедестале собственной тени, с бездействующей возле него белой фигурой — подобно привратнику ада. "...Это место, где можно погибнуть, сойти с ума или совершить преступление", — говорил Ван Гог. Он сам считал картину "Ночное кафе" равнозначной "Едокам картофеля", - и действительно, она представляет им контрастную параллель. Та, "крестьянская" картина мрачна по цвету, но ее персонажи объединены крепкой связью, и композиция стягивается к центру, где падает свет, где сближаются руки сотрапезников, и стоит общее блюдо с едой. В "городской" картине все соприсутствующие - чужие друг другу и даже как бы не существующие друг для друга; соответственно композиция центробежна - фигуры жмутся у стен, словно их отбрасывает туда какая-то сила отталкивания. И лампы светят как будто в пустоту, сами для себя. В этих двух картинах подводятся некие итоги социального опыта Ван Гога - зоркого наблюдателя реальности, поклонника Диккенса и Золя, "человека среди людей", как он сам о себе говорил.

Отражение его философско-религиозных раздумий о вечности, о человеке и космосе находим в картине "Звездная ночь", написанной уже в Сен-Реми, в убежище для душевнобольных, куда Ван Гог добровольно переселился, хотя приступы болезни (по-видимому, эпилептического происхождения) были у него лишь спорадическими, а в промежутках между ними он оставался совершенно нормален. "Звездную ночь" он создал на огромном творческом подъеме. Над мирно спящим селением царит грозная бездна ночного неба. Месяц и звезды окружены громадными сферическими ореолами, волна неведомого света прокатывается над горизонтом, а выше мчится, делая двойной изгиб, млечно-голубая крутая спираль. Художник представляет небо вечно кипящим котлом миросозидания - работающим космосом. Гигантский кипарис, как черный костер, как жертвенник, соединяет землю с небом, уходя вершиной в гущу созвездий. Земной ландшафт в этой картине соединяет признаки провансальского юга и нидерландского севера: горная гряда, кипарисы и оливы принадлежат югу, но деревенские дома и церковные шпили напоминают о родине Ван Гога — Голландии. Все больше им овладевала ностальгия. В Сен - Реми, продолжая работать упорно, ежедневно, он возвращался мыслями к Голландии, вспоминал свои ранние работы и некоторые прежние композиции писал заново: так, он воспроизвел в масле рисунок "Одинокий старик", сделанный еще в Гааге. Зимой, когда трудно было работать с натуры на воздухе, он делал многочисленные вольные копии маслом с гравюр по произведениям Рембрандта, Делакруа, Домье, Доре, а больше всего "копировал" Милле, превращая последнего в ослепительного колориста. Рембрандт, Делакруа и Милле неизменно оставались любимыми художниками Ван Гога.

"Чувствую, что, вернувшись теперь на север, я буду видеть вещи лучше, чем раньше", - писал он брату. В минуты бодрости он готов был считать свой южный опыт преддверием к настоящей работе на севере, для которой был предназначен рождением, характером, национальной традицией.

В мае 1890 года Ван Гог покинул Сен-Реми, пробыв там ровно год, и переехал в Овер, на севере Франции, близ Парижа. Жить один в Голландии он не мог, а в Овере находился под наблюдением доктора Гаше, друга многих художников. Гаше считал Ван Гога излечившимся: припадки не повторялись уже несколько месяцев. Но страх перед их возобновлением, мучительная тревога за будущее, свое и семьи брата, сломили неукротимый дух Ван Гога. В июле 1890 года он застрелился.

За несколько дней до смерти был написан его прощальный, последний шедевр - "Вороны над полем пшеницы". Слепящее золото поля, грозовая синева неба, черные птицы бурной лавиной обрушиваются на встревоженные ветром хлеба. Дорога среди колосьев делает зигзаг и обрывается - у нее нет продолжения. Кажется, никогда мазок Ван Гога не был таким решительным и энергичным, а цветовые контрасты - такими прямыми сигналами переживания. Для Тео Ван Гога смерть брата была ударом, от которого он так и не смог оправиться. Через три месяца он, всегда уравновешенный, рассудительный и сравнительно благополучный, внезапно лишился рассудка и вскоре умер, пережив старшего, брата всего на полгода. В 1964 году на их родине был открыт памятник работыскульптора Цадкина: две фигуры, идущие тесно прижавшись, поддерживающие друг друга.

Винсент Ван Гог. Пейзаж в Овере после дождя
Винсент Ван Гог. Пейзаж в Овере после дождя. 1890 Москва, ГМИИ им. А.С.Пушкина


Возможностью жить и работать Винсент Ван Гог был всецело обязан помощи брата. При жизни его произведения не только не имели коммерческого успеха, но их вообще мало кто знал. После смерти слава их неуклонно росла, год от году становилась все громче, распространяясь по странам и континентам. При жизни ему удалось продать только одну картину, "Красный виноградник" — за 400 франков. А в 1962 году, когда в Голландии был создан Фонд Ван Гога, коллекция, хранившаяся у наследников Тео (около 170 картин и 400 рисунков), была приобретена Фондом за 18,5 миллиона флоринов. Так щедро "расплатился" наконец художник со своим братом - через семьдесят с лишним лет после смерти обоих. Удивительная судьба! Порой кажется, что история жизни Ван Гога, будто нарочно кем-то задумана как драматическая притча о тернистом пути художника, надорвавшегося в неравной борьбе с враждебными обстоятельствами, но, в конце концов, одержавшего победу в самом поражении.


Заключение
Мы познакомились в общих чертах с крупнейшими французскими живописцами XIX столетия.
Изобразительное искусство Франции XIX столетия, особенно второй его половины, изобилует выдающимися талантами почти в такой же степени, как итальянское кватроченто.
За пределами нашего рассмотрения остались еще многие, далеко не второстепенные художники этого удивительного времени – такие, как Берта Моризо, Фантен-Латур, Доре, Гаварни, Рафаэлли, Бастьен-Лепаж, Каррьер, Форен, Гис и другие, отчасти несправедливо забытые. Забытые, возможно потому, что стояли в стороне от главных течений века, а, возможно потому, что были ярко затмеваемы блеском звезд первой величины, в чье созвездие они входили.
К началу XX столетия Париж недаром стал Меккой художников, съезжавшихся туда со всех концов Европы. Но тут уже начинается новая художественная эпоха, в которую французское искусство постепенно утрачивает ведущую мировую роль.


Список литературы:
1. Сокольникова Н. М. Изобразительное искусство, - Калуга, изд. «Титул», 1996 г.
2. Сокольникова Н. М. Краткий словарь художественных терминов, - Калуга, изд. «Титул», 2001 г.
3. Дмитриева Н. Краткая история искусств, - М. «Аст-Пресс», «Галарт», 2000 г.
4. Журналы «Художественная галерея», DeAGOSTINI, 2005 -2006 г. г.

Начало:
Постимпрессионизм страница 1
Постимпрессионизм страница 2
Постимпрессионизм страница 3
Постимпрессионизм страница 4


Реферат подготовлен Слезкиной Ольгой. Воспроизведение части или всего текста без разрешения автора запрещено. © 2006

Rambler's Top100 Яндекс цитирования webmoney